graf_orlov33

Category:

В ПАМЯТЬ О ВЕРНОПОДДАННОМ И СЫНЕ ОТЕЧЕСТВА АДМИРАЛЕ


О чем страшно, и отрадно вспомнить

(Православная жизнь. Джорданвилль, 1967. С. 6–8.)

В  1927 г., в Париже, на публичном собрании правого крыла русской  эмиграции, поминалось лихом десятилетие преступной Февральской  Революции. Мой большой друг и единомышленник, граф Петр Васильевич  Гендриков, недолгое время моряк, потом кавалергард, в момент Революции  Орловский губернатор, брат фрейлины Их Величеств графини Анастасии  Васильевны, самоотверженно пожелавшей сопровождать Царскую Семью в  Тобольск и вскоре после Ее гибели убитой большевиками, подчеркнул в  своей речи верность Государю вице-адмирала Александра Васильевича  Колчака. Последний был единственным из Главнокомандующих фронтами [и  флотами], который не внял зову генерала М. В. Алексеева просить Государя  отречься от Престола. В печати впервые прочел я такое сообщение в  статье Н. Кадесникова, напечатанной в журнале «Русское дело».
(февраль 1967 г. № 2/98).

Долгом почитаю подтвердить это сообщение.
В  тридцатых годах князь Сергей Георгиевич Романовский, герцог  Лейхтенбергский, пасынок Великого Князя Николая Николаевича, рассказывал  мне, что доблестный адмирал Колчак в самом начале смуты отправил его в  Тифлис к Великому Князю с предложением, опираясь на командуемые им  Кавказские войска и на Черноморский флот, создать Контрреволюционное  движение.

От себя добавлю, что к этому фронту примкнул бы,  конечно, находившийся на юго-западе Конный Корпус под командой  доблестного графа Ф. А. Келлера. Последний, как известно, отказался  присягать Временному правительству.

В упомянутом выше журнале Н. Кадесников приводит следующее свидетельство Князя Сергея Георгиевича Романовского:
«Волею  судеб Белое Дело, иначе говоря – борьба с Красной Революцией, – для  меня лично началась в ночь с 2 на 3 марта 1917 г., когда, вызвав меня на  линейный корабль «Георгий Победоносец» (около 2.30 пополудни), адм.  Колчак преподал мне ряд директив в связи с происшедшим несколько часов  тому назад Отречением Государя Императора.

Вот основная сущность  того, что было мне сказано тогда адм. Колчаком, с которым еще задолго до  мартовских событий 17-го года мы говорили о возможностях революционного  движения, о его предполагаемых формах и методах с ним решительно  бороться:
– Я никогда не признаю Отречения Государя – оно незаконно и  вынужденно. Сегодня же, по готовности миноносца, Вы отправитесь в Батум  и Тифлис к Вел. Князю Николаю Николаевичу, который только что вновь  назначен Государем Верховным Главнокомандующим, однако... в условиях  отсутствующей Верховной Власти, т.к. Государь отрекся от Престола.

Вы  так и скажите Вел. Князю, что я этого Отречения не признал и никогда не  признаю, что я считаю это Отречение незаконным и вынужденным!.. Что в  этих условиях я предлагаю Вел. Князю военную Диктатуру, потому что  сегодня только авторитет его имени, опирающийся на реальную силу, может  еще остановить Революцию, с которой мы обязаны всемерно бороться до  полного ее поражения».

Что же ответил послу адмирала Колчака Великий Князь Николай Николаевич?
«–Я солдат и подчиняюсь существующей власти, – был ответ Вел. Князя...»

В  связи с этим не могу не вспомнить и следующее. Приблизительно в 1928 г.  Высший Монархический Совет, членом и секретарем которого я состоял,  решил издать книгу, в которой разоблачена была бы лже-Анастасия, первая  из подобных самозванок, появившаяся в 20-х годах в Берлине. Решено было,  что лучшим выполнителем этого задания будет благороднейший швейцарец  Петр Жильяр, хорошо знавший Великих Княжон и отбывший с Царской Семьей в  Тобольск. Несколько лет перед тем я познакомился с ним в Лозанне и  бывал у него. Когда он прибыл в Париж, мне поручено было держать связь с  ним. Намереваясь совершить поездку в Шуаньи к Великому Князю Николаю  Николаевичу, он просил меня быть его спутником, как бывавшего в тех  местах. Дважды я принят был Великим Князем (второй раз в составе  депутации). Довольно часто я навещал генерала Π. Н. Краснова, жившего в  ближайшем городке Сантени. Жильяр в С.-Петербурге преподавал некоторое  время французский язык пасынку Великого Князя, вышеупомянутому Князю  Сергею Георгиевичу и его сестре. Позднее Великая Княгиня Анастасия  Николаевна и рекомендовала Жильяра Государыне Императрице Александре  Феодоровне.

На обратном пути Жильяр рассказал мне, как радостно  он был встречен Великокняжеской Четой. Особенно растрогал его Великий  Князь Николай Николаевич. Расспрашивая его о пребывании после Революции в  Царском Селе и Тобольске, он неожиданно задал вопрос: говорилось ли  когда-нибудь о нем? Жильяр ответил, что однажды Великая Княжна Татьяна  Николаевна сказала ему: «Будь дядя Николаша тогда в Ставке, ничего  подобного не случилось бы». Великий Князь разрыдался.

Во время  той же поездки Жильяр поведал мне нечто поразительное. Когда Царская  Семья по пути в Тобольск плыла на пароходе, он однажды, чувствуя себя  неважно, лежал в каюте. Вдруг раздается голос одной из старших Великих  Княжон (точно не запомнил я, которой из них): «Жилик, Жилик, поскорее к  окну».– Подойдя к окну и отдернув занавеску, Жильяр увидел на берегу  огромное село.– «Это – родина Григория Ефимовича, село Покровское, –  воскликнула Великая Княжна.– Он нам говорил, что мы будем видеть ее»...

В  эти страшные «юбилейные» дни, когда начались страдания Царской Семьи,  особенно захотелось вспомнить доблестного адмирала А. В. Колчака,  оставшегося верным присяге, как и благороднейшего республиканца Петра  Жильяра, готового повторить подвиг швейцарской гвардии, погибшей в  Версале, защищая короля Людовика XVI.

--------------------------------------------------------------------------------------------------

До сих пор имена св. Государя Искупителя и последнего правителя Россией  Мученика адм. Колчака окружены массовой лютой злобой, клеветой и  осуждением. В этом явно видится не снятый грех с России и её  отверженность

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened