graf_orlov33

Categories:

РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ТЕРРОР В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Истоки, размах и значение

Гейфман Анна 

Революция становилась модой. //Виктор Чернов
РАЗМАХ ТЕРРОРА

О  размахе революционного террора можно судить даже по неполной доступной  статистике, которая ясно показывает, что в России в первое десятилетие  XX века политические убийства и революционные грабежи были действительно  массовыми явлениями. За один год, начиная с Окт.  1905-го, в стране было убито и ранено 3611 государственных чиновников.  Созванная в апреле 1906 года Государственная дума не смогла остановить  террор, который наряду с различными формами революционных безпорядков  охватил Россию в 1906 и 1907 годах. К концу 1907 года число  государственных чиновников, убитых или покалеченных террористами,  достигло почти 4 500. Если прибавить к этому 2 180 убитых и 2 530  раненых частных лиц, то общее число жертв в 1905–1907 годах составляет  более 9 000 человек. Картина поистине ужасающая.
Подробная  полицейская статистика показывает, что, несмотря на общий спад  революционных безпорядков к концу 1907 года (года, в течение которого,  по некоторым данным, на счету террористов было в среднем 18 ежедневных  жертв), количество убийств оставалось почти таким же, как в разгар  революционной анархии в 1905 году.

Подсчитывая общее число жертв,  необходимо принимать во внимание не только случаи политических убийств,  совершенных до 1905 года, но также и теракты 1910 и 1911 годов,  кульминацией которых стало смертельное ранение премьер-министра  Столыпина 1 сентября 1911 года, и все последующие предприятия  террористов, вплоть до последних зафиксированных террористических  заговоров в 1916 году.

Кажется вполне вероятным, что в общем  хаосе революционной ситуации значительное число терактов местного  значения не было нигде зафиксировано, не попав ни в официальную  статистику, ни в хронику революционного движения. Мы поэтому считаем  возможным утверждать, что за это время жертвами революционного террора  стали не менее 17 000 человек.

Эти цифры не отражают ни числа  политически мотивированных грабежей, ни экономического ущерба,  наносимого актами экспроприации, которые стали после 1905 года  источником постоянного безпокойства властей. По словам одного  либерального журналиста, грабежи совершались каждый день «в столицах, в  провинциальных городах, в областных центрах, в деревнях, на больших  дорогах, в поездах, на пароходах… (экспроприаторы) забирают суммы в  десятки тысяч, но не брезгуют и отдельными рублями».
Известно, что в  октябре 1906 года в стране было совершено 362 политически  мотивированных грабежа, а в один только день 30 октября Департамент  полиции получил 15 сообщений об актах экспроприации в различных  государственных Учреждениях. Согласно подсчетам Министерства финансов,  только с начала 1905 и до середины 1906 года революционный бандитизм  нанес Имперским Банкам ущерб более чем в 1 миллион рублей. В 1 691  случае революционеры сумели избежать ареста, что прибавило им смелости в  совершении крупных экспроприации; считается, что в этот период времени  экспроприаторы присвоили 7 миллионов рублей.
Как и в случае с  политическими убийствами, даже после некоторого успеха в борьбе  Правительства с революционными грабежами последние продолжали  совершаться на территории всей Империи, теряя в конце концов связь с  политическими событиями и с массовыми безпорядками. За две недели с 15  февраля по 1 марта 1908 года приблизительно 448 000 рублей попало в руки  революционеров. Со временем экстремисты приобрели опыт и умение,  позволявшие им в некоторых случаях захватывать сотни тысяч рублей  единовременно.

В XIX веке каждый акт революционного насилия был  сенсацией. После же 1905 года такие террористические нападения стали  совершаться столь часто, что многие газеты перестали печатать  подробности о каждом из них. Вместо этого в газетах появились целые  Разделы, посвященные простому перечислению актов насилия. В этих  разделах ежедневно публиковались списки политических убийств и актов  экспроприации на территории Империи.

Этой эпидемией были охвачены  окраины России может быть, даже больше, чем центральные области  Особенно это было заметно на Кавказе, после обнародования Октябрьского  манифеста захлестнутого волной кровопролития и анархии. Представители  Царской администрации на местах оказались не в состоянии удержать под  контролем ухудшающуюся ситуацию на Кавказе, где открыто распространялись  экстремистски листовки и брошюры, ежедневно происходили массовые  антиправительственные митинги, а радикалы с полной безнаказанностью  собирали огромные пожертвования на дело Революции. Вооруженный человек  на улице стал явлением обычным, и Царские власти были безсильны перед  боевыми Организациями, члены которых даже не пытались скрыть свою  личность или род занятий; грабежи, вымогательства и убийства происходили  чаще, чем дорожные происшествия (УО).
В то время как в российских  столицах и крупных городах наиболее активной участницей террора была  партия эсеров, на Кавказе за большую часть терактов несла  ответственность Армянская революционная партия Дашнакцутюн (Единство).

Дашнаки  физически уничтожали своих политических противников, а также принуждали  богатых людей платить определенный налог (доходивший иногда до восьми  тысяч рублей в год) в пользу партии Дашнакцутюн. Они покупали оружие,  оборудовали лаборатории по изготовлению бомб и брали на себя  административные судебные функции, наказывая всех тех, кто обращался за  помощью к законным властям, а не к местным революционным Комитетам. В  некоторых случаях у полиции не было иного выхода, как признавать  всемогущество партии, вступать в переговоры с ее представителями и  сотрудничать с ними в решении наиболее острых проблем.

В  грузинском городе Телави примеру дашнаков следовала «Красная сотня»,  военизированная организация неопределенно-радикального направления,  которая приговаривала к смерти своих противников, вымогала деньги в  окрестных деревнях и принуждала местное население прекращать выплаты  налогов государству. Для многих из этих террористических группировок  национальные цели превалировали над социально-экономическими. Так,  Кавказский Всемусульманский Союз Дфаи, образованный в августе-сентябре  1906 года, использовал тактику убийств в борьбе с армянским влиянием и  русификацией, проводимой Имперскими властями.

В это же время  увеличивалось число кавказских террористов нового типа — не входивших ни  в одну партию и не исповедовавших ни одну определенную революционную  идеологию. Многие из них быстро стали главарями малочисленных, но  свирепых полууголовных банд, называвших себя просто борцами за свободу  или анархистами. Эти банды терроризировали целые области.

Революционный  террор в Царстве Польском был окрашен в националистические цвета даже  больше, чем на Кавказе. Вся история Польши, в отличие от истории  большинства кавказских областей, была отмечена стойким отказом  признавать русское владычество. К началу века борьба поляков за  национальное освобождение стала уже давней традицией и главной заботой  почти всех польских политических деятелей, как умеренных, так и  радикальных. Для большинства революционеров национально-освободительная  борьба перевешивала преданность идеям социализма, и в то время, как  Имперские власти могли иногда использовать в своих целях разрозненность и  взаимную враждебность различных национальностей в Закавказье, для них  гораздо большую опасность представляла Польша, объединенная в своем  стремлении к независимости.

Статистические данные о жертвах  террора в Польше, хотя и неполные, так же показательны, как и на  Кавказе. В 1905–1906 годах террористы убили 790 военных, жандармских и  полицейских офицеров и ранили 864. В ходе боевых операций экстремисты  взорвали 120 бомб и других взрывных устройств, убив или ранив 142  человека. Согласно более подробным данным, только в Варшаве в 1906 году  было убито 83 полицейских и военных офицера и 96 было ранено. Таким  образом, каждый месяц 15 официальных лиц становились жертвами  революционного террора. Эти цифры не включают жертв среди гражданского  населения и не отображают масштабности всплеска политических убийств и  актов экспроприации после 1906 года. Согласно одному правительственному  источнику, в Варшавском округе с октября 1905 года до конца февраля 1908  года террористами было убито или ранено 327 официальных и 631  гражданское лицо: за тот же промежуток времени в других польских округах  жертвами революционного террора стали еще 1 009 официальных и  гражданских лиц.

Так же, как и на Кавказе, в Польше действовал;  сильная организация, сделавшая после 1904 года политические убийства и  экспроприации своей главной тактикой, — Польская социалистическая партия  (ППС), которая была основным источником террора в регионе в последующие  годы. 31 октября 1904 года члены этой партии дебютировали в массовых  боевых действиях, совершив ряд одновременных террористических нападений  на варшавских полицейских. Через несколько месяцев на V съезде партии  террор был признан официальной тактикой борьбы с врагами польского  народа. Несмотря на свою приверженность социалистическим принципам,  партия на этом съезде не рекомендовала использовать террор против  буржуазии, кроме как в случаях, когда отдельные лица способствовали бы  контрреволюции, обращаясь за помощью к полиции или Армии.

Польская  социалистическая партия видела в политических убийствах не просто  инструмент мести и уничтожения видных сторонников репрессий, а  чрезвычайно эффективный способ дестабилизации российской имперской  власти в Польше. В соответствии с этой точкой зрения съезд  санкционировал создание специального боевого отдела партии, чье  сокращенное польское название «Боювка» (Bojowka) очень скоро стало  идентифицироваться с волной политического насилия


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened